Издательство «Эскмо» совместно с Passion.ru представляет вниманию читателей новый роман Валерии Леман про приключения частного сыщика-любителя Алена Муара-Петрухина. На этот раз под прицел расследования попадает двойная смерть: коллеги и бывшей подружки Алена.

Passion.ru предлагает ознакомиться с отрывком из новой книги Валерии Леман «Восьмерка, которая не умела любить», эксклюзивно предоставленным издательством «Эскмо».

Воспоминания – опасная вещь, они могут завести тебя бог весть куда.

– Ален, вернись!

Заки щелкал пальцами перед моим лицом.

Я тряхнул головой и допил свой коньяк.

– Кася…

– Кася, – вздохнул Заки, скромно потупившись. – Да, я, конечно, был не прав. Отбивать девушку у друга…

– Да пошел ты!

Коньячная бутылка была пуста. Я встал, чувствуя, что не совсем твердо держусь на ногах. И предложил:

– Идем еще раз посмотрим запись.

– Давай.

Нужно было убедиться, что мои предположения правильны и мальчишник действительно заснят в фотостудии Каси.

Мы снова прокрутили всю запись с самого начала.

Дети в парке, короткая пауза. Затем мы смотрели уже внимательнее: лысый парень в широких джинсах явно говорил тост, торжественно поднимая стакан и ухмыляясь; фоном ему служила черная стена. Голубоглазый душка и наш знакомец-мертвец также красовались на черном фоне, а за спиной мертвеца можно было разглядеть белый уголок фотографии в тонкой металлической рамке.

Заки от напряжения прикусил губу.

– Это ее диван, – решительно заявил он, в очередной раз лицезрея на экране себя, любимого. – Точно.

Я немного отмотал пленку назад – мне показалось, что когда камера, переходя с одного персонажа на другой, слегка дернулась, мелькнуло что-то еще. Стоп-кадр позволил рассмотреть острый уголок серебряной звезды из фольги в верхнем правом углу. Сомнений не осталось.

– Салют! – раздался в этот момент жизнерадостный голос Васька Щекина. И он сам, румяный и энергичный, влетел в комнату и живо уставился на экранное лицо давешнего мертвеца. – Ого! Это его пришили сегодня ночью? Я видел в утренних новостях.

Валерия Леман «Восьмерка, которая не умела любить»
Валерия Леман «Восьмерка, которая не умела любить»

Тут мы с Заки уставились на Васька.

– И что сказали в утренних новостях?

Васек с удивлением посмотрел на нас.

– Да ничего такого. Парень был главным редактором иллюстрированного журнала, и кто-то пристрелил его ночью прямо у подъезда дома, когда он возвращался от знакомого. Но, ей-богу, о том, что его пришили вы, ничего не говорилось.

Васек обожает добрую шутку.

Расследование начинается

Все было под контролем: Заки в несколько подавленном настроении отправился принимать расслабляющую ванну с солями Мертвого моря; Васек, перекусив на кухне и высоко оценив мой кулинарный талант, кинулся в оранжерею, где запланировал произвести подкормку нескольких кофейных кустов; я же пешком отправился к ближайшему киоску за последними газетными новостями.

По теме

Васек оказался прав, наш мертвец до того, как стал таковым, являлся главным редактором «толстого» мужского иллюстрированного журнала «Сэр», и его действительно обнаружили застреленным у родного подъезда дома-муравейника. Звался убитый Константином Лиманским, имел жену и двоих детей, а к моменту своей внезапной трагической гибели успел прожить тридцать девять лет.

Разумеется, за столь короткий срок газеты не успели вынюхать ничего особенного. В нескольких полубульварных изданиях я успел прочесть только классические сплетни: дескать, Константин был изрядным бабником и вполне мог пасть жертвой какого-нибудь ревнивца.

В задумчивом настроении я вернулся домой и поднялся в свой кабинет, расположенный рядом со спальней. Там аккуратно вырезал все заметки об убийстве Лиманского, сколол их красной скрепкой и сложил в белую картонную папку, которую покуда убрал в ящик стола. Затем, все более ощущая себя заправским детективом, я напялил черные очки и несколько минут посидел, развалившись в кресле и задумчиво глядя на зашторенное окно.

А подумать было о чем. Ведь, как ни верти, все сводилось к тому, что нужно было позвонить Касе. Второй раз за этот день я вспоминал о ней, но теперь следовало произвести вполне конкретные действия: найти номер телефона в старой записной книжке, нажать соответствующие кнопки на телефонном аппарате и услышать ее голос. Готов ли я был к этому?

Несколько цифр, длинные гудки. Наконец кто-то взял трубку.

– Алло...

– Кася?

Последовала долгая пауза. Потом женский голос сухо произнес слова, от которых земля бы ушла из-под моих ног, если бы я в тот момент не сидел в удобном офисном кресле:

– Разве вы не знаете? Кася умерла полгода назад. Выбросилась из окна.

И в трубке снова загудели, запилили невыносимые короткие гудки.

Сыщик-любитель приступает к расследованию

В 17.20 я созвал военный совет. Обычно, берясь за дело, я, как свободный художник, не прибегаю к чьей-либо помощи, но на этот раз мне была необходима дружеская поддержка. Рассадив Васька с Заки на диване в гостиной, я кратко изложил события минувшей ночи (не только для Васька, бывшего полностью в курсе, но и для Заки, который выпил слишком много, чтобы точно помнить, что и как вчера было), а затем сообщил известие, которое узнал, позвонив по Касиному телефону.

Заки стал белым, как мел.

– Этого не может быть, – сказал он.

Классика. Но его голос действительно дрожал, и в глазах было что-то… В общем, что-то.

Васек с любопытством смотрел на нас.

– Понятно, отчего вы взялись за дело, – проговорил он, почесывая затылок. – Но только я-то чем могу помочь? Разбираюсь только в растениях, а эту девушку никогда не знал.

Я все предусмотрел. Поэтому сразу объяснил:

– Ты, Васек, для нас просто бесценен. Я займусь сбором материала, Заки будет смертельно бояться и прятаться в доме (Заки тут же возмущенно замычал, но я сделал успокаивающий жест), а ты станешь вести хозяйство и бегать за спиртным для Заки – за дополнительное жалованье, конечно.

Васек довольно потер руки (студенту лишние деньги никогда не помешают), а мой израильский друг, набычившись, потребовал объяснений по поводу того, почему это он должен бояться и сидеть дома. Я уточнил:

– Мы с тобой, пьяные и счастливые, гнались ночью за человеком, который успел добежать до собственного подъезда и был кем-то застрелен. Где гарантии, что никто не видел и не слышал нас и нашей погони? Быть может, уже сейчас полиции известно о нашем существовании. А настоящий убийца, обрати внимание, никак не засветился. Зато мы, вполне вероятно, порядком наследили на месте преступления – отпечатки обуви и прочее. Кстати, ты ничего там не потерял? Быть может, пуговица оторвалась или бумажник с документами выпал из кармана во время погони?

Валерия Леман «Восьмерка, которая не умела любить»
Валерия Леман «Восьмерка, которая не умела любить»

Заки обиженно умолк, но по выражению лица было ясно, что моя тирада его напугала. И если в ближайшие двадцать четыре часа он и выйдет из дому, то только для того, чтобы ринуться в Шереметьево на тель-авивский рейс.

– Мда-а, все действительно очень серьезно, – подлил масла в огонь Васек. – Ну, вы и влипли!

– Я хочу есть, – угрюмо заявил Заки.

Васек засвистел и отправился на кухню, а я, взяв в руки блокнот и карандаш, устроился поудобнее в кресле и принялся писать.

Первое. Мне необходимо выяснить, где был Лиманский в ночь смерти, а также хотя бы примерный список его любовниц. В принципе, для этого достаточно прочесть завтрашние газеты, поскольку журналисты кровь из носа постараются раскопать подноготную погибшего с помощью полиции или без. Из газет можно будет узнать и то, какими подозреваемыми располагает следствие в настоящий момент, кроме пылких ревнивцев.

Второе. Следует узнать все про самоубийство Каси. Сомнительно проводить связь между двумя этими смертями, тем более что их разделяет полгода, но, в конце концов, известие о гибели девушки-фотографа потрясло меня не менее, чем вероятность быть заподозренным в убийстве. Я просто должен знать все, включая то, на каком кладбище похоронили мою любовь. Дабы принести цветы на могилу.

– Что ты там пишешь? – сварливо поинтересовался Заки, все еще выглядевший букой. – Опять разыгрываешь из себя детектива... А по-моему, самое для меня разумное, это, не откладывая дело в долгий ящик, купить билет домой и – «прощай, немытая Россия».

– Ага, – хмыкнул я, – желаешь скрыться с места преступления? Интерпол выдаст тебя России, и следователь ехидно поинтересуется, отчего это ты так поспешно покинул страну, если никаким боком не замешан в убийстве. И как же ты объяснишь нашу нелепую погоню в три часа ночи за незнакомым человеком? Скажешь: «Господин следователь, я просто решил подурачиться, вспомнить детство, вот и погнался за каким-то дядькой, а того вдруг кто-то взял да и застрелился у нас под носом»? Разумеется, тебя сразу отпустят.

– Заткнись! – огрызнулся неблагодарный и отправился на кухню.

Почти сразу же оттуда появился улыбающийся Васек и, продемонстрировав солидные бумажные купюры в руке, заявил, что идет за коньяком, а за кастрюлями пока присмотрит Заки.

Ну что ж, пока все шло, как и ожидалось: Заки умирает от страха, Васек бежит за спиртным, а я думаю, что делать дальше.

Из кухни донеслось бравурное пение. Я крикнул как можно громче: «Лучше постарайся вспомнить о той вечеринке!» И отправился в сад – закапывать наши мокасины, «наследившие» на месте преступления. На всякий случай.

Исчезновение Заки

Когда Васек вернулся с целой батареей коньяка, я смотрел телевизор – в вечерних новостях журналисты аналитически размышляли о смерти коллеги.

Итак, следствие, по всей видимости, топчется на месте: Лиманскому никто не угрожал, он не был замешан ни в одном скандале, не казался удрученным или озабоченным. Жена его в шоке, сотрудники журнала – тоже. Никому не приходило в голову, за что можно было грохнуть такого милого и обаятельного парня. Просто песня.

По теме

Откуда возвращался убитый среди ночи, оставалось неизвестным. Жене Константин позвонил вечером с работы и сказал, что задержится, поскольку договорился о встрече, связанной «с его расследованием». Что это за расследование, состоялась ли встреча, выяснить пока не удалось ни официальному следствию, ни журналистам, и теперь наверняка не один газетчик воспользуется данным фактом для эффектных заголовков типа: «Журналистское расследование – опасно для жизни!»

В остальном нового для себя я не узнал – никто ничего не видел, никто ничего не слышал, народ мирно спал. Одна смазливая тележурналистка, правда, намекнула на гнусные инсинуации по поводу сексуальной ориентации Лиманского, но ее немедленно оборвали. Вот и все, что сообщили телесплетники.

Получалось, я знаю больше других. Некогда Лиманский был на вечеринке у Каси вместе с Заки, и эта вечеринка что-то да значила, раз ее запись оказалась на флэшке, болтавшейся на шнурке на его запястье в момент смерти. Мне также предположительно известно время вечеринки: поскольку Кася погибла полгода назад, а Заки покинул Москву прошлым летом, то, скорей всего, запись была сделана год назад, до отъезда Заки после обмывки диплома ВГИКа.

Какая связь между смертью Каси и Константина Лиманского? Возможно, что и никакой. Кася, как всякая творческая личность, могла переживать депрессию, итогом которой и стал прыжок в окно. А Лиманского, вполне вероятно, прихлопнул какой-нибудь психопат – в наши дни каждый, имея желание, способен вооружиться до зубов. И все же чутье подсказывало мне, что все в этом деле стянуто в один узел: Кася – Лиманский – Заки.

Лиманский являлся редактором иллюстрированного журнала, Кася была фотографом. Она могла работать у него, что и обусловило приглашение шефа на таинственную вечеринку, к которой я все время мысленно возвращался.

Валерия Леман «Восьмерка, которая не умела любить»
Валерия Леман «Восьмерка, которая не умела любить»

Зачем было собирать у себя столь разных людей? Почему на записи не видно ни одной девушки? Кто вел съемку? И почему видеосъемка столь резко оборвалась? Стоило наведаться в редакцию журнала «Сэр», чтобы попытаться раздобыть чуть больше информации о покойном. Быть может, это выведет меня на подробности жизни Каси?

Я поднялся в кабинет, достал белую папку и подколол к газетному архиву свои записи, после чего спустился вниз.

В гостиной все так же в ползвука работал телевизор. Очевидно, для рыбок в аквариуме, потому что других живых существ в комнате не наблюдалось. Я прошел на кухню.

Здесь тоже никого не имелось, хотя глиняные горшочки с благоухающим жарким были горячими, словно их только что вынули из духовки. На столе на террасе были расставлены плоские тарелки и даже нарезан хлеб. И – никого.

Почувствовав тревогу, я направился к мягко освещенной изнутри оранжерее и, пройдя в ряд кофейных деревьев, увидел склонившегося над молодым кустом Васька.

– Ты чего? – удивился тот, бросив на меня короткий взгляд и тут же распрямляясь. – Что-то случилось?

– Не знаю. – Я для чего-то огляделся. – Кажется, Заки пропал.

– Пропал? – еще больше удивился Васек, снимая испачканные землей перчатки. – Хм, только что резал хлеб на террасе. Я лично достал жаркое из духовки и, пока горшочки остывают, решил закончить свою работу здесь, а Заки попросил нарезать хлеб. Куда же он делся?

Хотел бы я это знать! С другими людьми подобных вопросов просто не возникает, но мой друг – особый случай. Заки способен встретить снежного человека или быть укушенным акулой в центре Москвы, утонуть в ванне – перечислять варианты можно бесконечно. Я внезапно проговорил вслух детскую считалочку: «Раз, два, три, четыре, пять – я иду искать». Васек посмотрел на меня, как на больного, и промолчал. А что тут скажешь? Если Заки не найти…

И я пошел искать.

Я иду искать

Васек с явным удовольствием остался в доме за хозяина – поедать жаркое по-деревенски в горшочках и пить коньяк, а я, не рискнув сесть за руль моего лимонного «Пежо», прошелся с полквартала, прежде чем поймал такси.

Вопрос «Где искать Заки?» остался бы без ответа, если бы я стал строить предположения о том, что могло случиться с моим другом в те пять-десять минут, что тот резал хлеб на террасе. Повторюсь, список возможных его приключений безграничен. Поэтому я просто отправился в доброе старое общежитие Школы на Галушкина, чувствуя необъяснимое доверие к этому варианту.

Впрочем, возможно, дело тут не в моей изумительной интуиции, а в простом знании предмета, то есть Заки. Легко представить, как он, нарезая хлеб и чувствуя себя при этом глубоко несчастным, мысленно накручивает одно на другое: статус главного подозреваемого в убийстве, присутствие невидимого убийцы, смерть Каси…

В конце концов, его нежная натура должна была возопить: «Хочу радости, веселья, удовольствий!» Заки просто обязан был кинуться в омут разгула, чтобы не умереть от страха и тоски. А уж лучше общаги, где прошла его бурная юность, для разгула ничего не придумаешь.

Уже начинало темнеть, когда я подъехал к шестнадцатиэтажной махине общежития с ярко освещенным стеклянным входом под козырьком. Сидя на ступеньках, молодые латины курили, что-то бойко обсуждая на своем гортанном языке. Входная дверь была вдребезги разбита (кто-то смел осколки в угол), и я в очередной раз восхитился темпераментом вгиковцев – нигде больше не пьют с таким размахом. Что ж, если Заки здесь, то его легко понять.

А он действительно оказался здесь – у давешних экономисток на пятом этаже. Сидел, по-турецки скрестив ноги, посреди разложенного двойного дивана и с чувством исполнял свою любимую песню про «конфетки-бараночки». Одно это уже говорило о хорошей кондиции.

– Брат! – закричал Заки развязно, едва я появился в комнате. – Представь себе, я был прав – Света не экономистка, киновед. Скажи ему, Света!

Я сел у стола рядом с той самой девушкой, показавшейся мне сейчас даже еще симпатичнее, чем в прошлый раз. Она благосклонно улыбнулась, грациозно налила мне чаю и подтвердила, что учится на киноведческом.

– Здесь я просто в гостях у девочек, а вообще-то мои апартаменты на десятом. Так что приглашаю, заходите, если что.

«Если что»! Я посмотрел на длинные голые ноги Светы и решил, что это самое «если что» случится очень скоро.

– А где же хозяйки? – продолжил я светскую беседу.

– Отправились за спиртным, – лучезарно улыбнулась киноведка. – У нас ведь тут целый детектив: погиб знакомый Заки, и в него тоже стреляли.

– Стреляли? В него?

Если они оба хотели меня удивить, то это им вполне удалось: я едва рот не разинул от удивления. Впрочем, тут же уточнил другой аспект.

– Убитый знакомый, вот как... – Я повернул голову и грозно уставился на Заки, невинно устремившего на меня прозрачные глаза. – Значит ли это, что ты признал в редакторе «Сэра» закадычного дружка, или убит кто-то еще?

Заки вместо ответа предпочел вздохнуть и скромно отвести взор в другую сторону. С милым достоинством он сидел, сложа ручки, все в той же позе турка, глядя куда-то вдаль.

– Никого я не признал, – все же соизволил ответить он наконец. – Просто, раз мы вместе гуляли, значит, были знакомы. Его застрелили, и вот теперь – моя очередь.

– Ты видел входную дверь? – встряла в беседу киновед Света. – Так вот, разбилась она от выстрела. Стреляли, когда Заки заходил в общежитие. Его спасло только то, что он споткнулся. Но, разумеется, об этом никто не знает, кроме нас – все, включая вахтершу, решили, будто кто-то кинул камень.

Заки все смотрел куда-то мечтательно. Я встал и двинулся к нему, преисполненный решимости силой вытрясти из его тщедушного тела все, начиная с причины внезапного исчезновения из моего дома. Но тут дверь блока распахнулась и ввалилась целая орава девушек и парней – очевидно, вернулась делегация, отправившаяся за запасом спиртного.

Все закружилось. Немедленно загремела музыка, пространство обеих комнат блока, а также прихожей с ванной и туалетом заполнилось людьми, голосами, визгом.

Валерия Леман «Восьмерка, которая не умела любить»
Валерия Леман «Восьмерка, которая не умела любить»

Девушки принялись расставлять на столе бутылки, рюмки и стаканы, танцевать, галдеть и виснуть на парнях, включая меня. Тут мне на помощь пришла Света, усадив рядом с собой и спросив, что я предпочитаю – коньяк, водку или пиво. Я предпочел коньяк.

– За что будем пить? – визгливо выкрикнула щупленькая блондинка в шортах.

– За любовь! – томно замяукали девицы, хихикая.

И мы выпили. За любовь. Потом за женщин. Затем за родителей. И снова за любовь и групповой секс.

Валерия Леман «Восьмерка, которая не умела любить»
Валерия Леман «Восьмерка, которая не умела любить»

Сначала я краем глаза следил за передвижениями Заки, но тот скоро исчез в обществе блондинки в шортах, и я понял, что расследование лучше отложить до утра.

– Хочешь, я покажу тебе свое жилище? – щекотно и горячо прошептала мне на ухо Света, ведя в каком-то сумасшедшем латинском танце. Ее лицо чуть-чуть порозовело, а глаза дивно блестели. Разумеется, я хотел.  

 

Отрывок из книги Валерии Леман
«Восьмерка, которая не умела любить»
предоставлен издательством «Эксмо»